Молодые родители наконец дождались появления на свет своего первенца. Мальчика назвали Майлс. С самых первых месяцев стало ясно — этот ребёнок необыкновенный. Он рано начал говорить сложными фразами, схватывал всё на лету, решал задачки, непосильные детям вдвое старше.
Естественно, такие способности нельзя было оставлять без внимания. Майлса приняли в особую школу, где учились такие же не по годам развитые дети. Казалось, будущее мальчика предопределено — блестящая карьера, открытия, успех.
Но годы шли, и что-то начало меняться. Примерно к восьми годам поведение Майлса стало вызывать недоумение, а потом и тревогу. Он отдалился от всех, перестал искать общения даже с родителями. В его глазах, всегда таких живых и умных, появился холодный, отстранённый блеск. Он мог часами сидеть в тишине, глядя в одну точку, а потом разразиться ледяным, недетским сарказмом.
Радость и гордость матери постепенно сменились смутным беспокойством, которое со временем переросло в настоящий страх. Порой, глядя на сына, она ловила себя на мысли, что в комнате с ней находится не её ребёнок, а что-то совершенно иное. Что-то, что лишь притворяется мальчиком, скрывая под этой маской нечто чуждое и враждебное. Страх за сына незаметно превратился в страх перед ним, а потом — и за собственную жизнь.