Он смотрел на мир через окно своей комнаты. Ноги отказывались слушаться, но мысли уносили его далеко — туда, где билось о скалы изумрудное море. Тогда приходил друг. Не с пустыми руками, а с целыми мирами в голове.
«Представь, — говорил он, усаживаясь на краешек кровати, — там, под водой, живет одна. У нее не хвост, а две сильные ноги, но плавает она быстрее всех, потому что не боится глубины».
Так родилась их тайна. Не просто русалка, а девочка-волна, которая искала на дне осколки затонувших зеркал. А еще — тени с крыльями, шорохи в лесной чаще за забором, шепот старых деревьев. Друг плел эти истории, как сеть, и в ней запутывалась жестокость внешнего мира: насмешки, жалость, собственное бессилие.
Это не было просто игрой. Это был тихий бунт. В четырех стенах они строили крепость из слов. Когда отчаяние подступало, как холодный туман, друг начинал новую главу — о том, как их подводная отважница сражается с чудовищем из тины и страха, и всегда находит слабое место в его чешуе.
Дни текли, а их сказка обрастала деталями, как ракушками обрастает днище корабля. Она не делала ноги сильнее. Но она давала что-то другое — точку опоры. Чтобы оттолкнуться. Чтобы, глядя в скучное осеннее небо, видеть не серый потолок, а отсвет далекого, придуманного ими вместе, моря.