Немо Никто открыл глаза, ощутив в костях знакомую ломоту. Каждое утро теперь начиналось с этого — с медленного, мучительного возвращения в тело, которое давно перестало слушаться. Он был реликтом, живым анахронизмом в мире, где смерть превратилась в забытую концепцию. Остальные давно избавились от этой досадной особенности. Они наблюдали.
Его жизнь стала развлечением — бесконечным, монотонным шоу, где он, дряхлеющий и временами теряющий связь с реальностью, играл главную роль. За его каждым шагом, каждым стоном следили с холодным, научным интересом. Как угасает свеча, когда вокруг горят вечные лампы.
В тот день к нему пришел человек с блокнотом. Не врач, не сиделка — журналист. Его визит был редким событием, почти нарушением протокола. Немо уставился на гостя мутными глазами, долго молчал. Потом губы, потрескавшиеся и бледные, дрогнули.
«Вы хотите знать, каково это? — голос был тихим, шелестом сухих листьев. — Быть последним. Помнить, что такое боль, которая не проходит. Что такое утро, когда ты не уверен, доживешь ли до вечера».
И он начал рассказывать. Нехотя, сбивчиво, возвращаясь к одним и тем же моментам снова и снова. Историю не о великих свершениях, а об обычной жизни, которая в этом новом мире казалась диковинной, почти невероятной сказкой. О потерях, которые больше никто не понимал. О любви, которая имела конец. О страхе, который был когда-то частью каждого дня. Он говорил о мире, которого больше не существовало, и о себе — последнем, кто еще мог о нем вспомнить.