Эндрю Купер всегда жил по чётким правилам: успешная карьера, стабильный брак, респектабельный круг общения. Затем всё рухнуло почти одновременно. Развод оставил после себя тишину в слишком просторном доме и счёт, который требовалось оплачивать в одиночку. Увольнение с поста управляющего фондом стало последним ударом — двери привычного мира захлопнулись.
Отчаяние — странный советчик. Оно не заставило его искать новую работу среди бывших коллег. Вместо этого его взгляд упал на виллы по соседству, на их беспечных обитателей. Они жили в той же реальности, из которой его только что вытолкнули. Идея родилась не как план мести, а как холодный, почти бухгалтерский расчёт. У них было излишество всего. У него — ничего.
Первой стала пара серебряных канделябров с открытой веранды дома напротив. Риск был огромен, а добыча — ничтожной по его прежним меркам. Но странное чувство, возникшее потом, не было связано с деньгами. Это было чувство контроля. Острое, пьянящее. Он не просто брал вещи. Он, лишённый своего статуса, незаметно вторгался в их благополучие, оставаясь для них невидимым. Каждая удачная "операция" (он мысленно называл это именно так) была маленькой победой над системой, которая его отринула.
Он грабил не просто богатых. Он грабил своих бывших. Людей с его улицы, его клуба, его прошлой жизни. И каждый раз, возвращаясь в свой опустевший дом с безделушкой в кармане — редкой книгой, дорогими часами, — он чувствовал не вину, а прилив странной, искажённой уверенности. Мир больше не диктовал ему условия. Пусть лишь в тени и по ночам, но он снова устанавливал свои правила.